Изобразительное искусствоВеликого Новгорода

В новгородских иконах много экспрессии, эмоциональной выразительности, непосредственности в выражении чувств.Иконы XII в. — «Спас Нерукотворный», «Ангел Златые Власы» — еще отличаются лаконичностью и сдержанностью, но в них уже нет той аскетической суровости, которая была присуща византийским иконам.

Изображение Лика Спасителя с золотым нимбом обычно украшало военные стяги новгородских князей. Особая выразительность образа на двусторонней иконе «Спаса Нерукотворного», несомненно, сосредоточена в огромных глазах и крепко сжатых губах. Икону отличают удивительная сдержанность в подборе цветов, тонкие, почти неуловимые переходы от света к тени, идеальная симметрия, математически выверенная точность композиции.

В задумчивом и грустном выражении лица на иконе «Ангел Златые Власы» переданы искренняя доброта и смиренная кротость, ставшие зримым воплощением идеала красоты для художников того времени. Ярко-красный плащ, уголок которого виден снизу, румянец щек, укрупненные черты лика, и в особенности глаз, красивые волнистые волосы с золотыми нитями придают иконе особое очарование.Новгородский мастер предпочитал яркие, чистые, насыщенные цвета на излюбленном красном фоне. Пылающая киноварь (красная краска фона), на которой особенно выразительно смотрелись зеленый и синий цвета, должна была заменить блистание привычного золота. Контрастность и насыщенность колорита, симметричность композиции, некоторая вытянутость и четкие контуры фигур, их устремленность к небу, оторванность от земли, экспрессивность и динамичность в выражении чувств стали ее отличительными чертами. Иконы 15 века: Воскрешение ЛазаряиБитва новгородцев с суздальцами. Темой для иконы послужил эпизод из военной истории Новгорода, когда в 1169 году суздальцы и их союзники (рязанцы, муромцы, смольняне и другие), возглавляемые сыном Андрея Боголюбского, Мстиславом, осадили город и из-за чуда от новгородской святыни — иконы Богоматери Знамение — принуждены были отступить. Икона ослепила врагов и внесла в их ряды смятение, оказав тем самым помощь войскам «своего града».

О характерных особенностях новгородской живописи справедливо говорил исследователь И. Э. Грабарь: «Яркая по краскам, сильная, смелая, с мазками, положенными уверенной рукой... без колебаний, решительно и властно».

Тесное творческое содружество связывало новгородских мастеров с византийскими художниками, среди которых особенно выделялся Феофан Грек (ок. 1340 — после 1405 г.), прибывший в Новгород в 70-е гг. XIV в. Немногое нам известно об этом замечательном мастере. Интересное свидетельство принадлежит его другу, писателю Епифанию Премудрому:

«Когда я жил в Москве, там проживал и преславный мудрец, философ, зело хитрый Феофан, родом грек... и среди иконописцев отменный живописец, который собственною рукой расписал много различных церквей каменных — более сорока, какие имеются по городам... Когда он все это рисовал или писал, никто не видел, чтобы он когда-либо взирал на образцы, как делают некоторые наши иконописцы, которые в недоумении постоянно всматриваются, глядя туда и сюда, и не столько пишут красками, сколько смотрят на образцы. Он же, казалось, руками пишет роспись, а сам беспрестанно ходит, беседует с приходящими и умом обдумывает высокое и мудрое, чувственными же очами разумными разумную видит доброту».

Невозможно не запомнить его энергичную, стремительную, эскизную манеру письма, в которой есть и великолепное мастерство колорита, и суровый, порой даже грозный аскетизм. Хотя в колорите его фресок преобладают темные, красно-коричневые тона, его живопись нельзя назвать монохромной. Синяя, оранжевая, лиловая, желтая, белая и черная краски изобилуют оттенками тонов, множеством светотеневых градаций. Художник моделирует формы не столько тоном, сколько светом — яркими мазками белильных бликов. Такая манера письма позволяла более точно передавать объемы фигур и добиваться потрясающей экспрессии.

В церкви Спаса Преображения на Ильине улице в Великом Новгороде, расписанной Феофаном Греком в 1378 г., лучше всего сохранилось изображение Спаса Вседержителя (Пантократора), по традиции размещенное в зеркале центрального купола. Один из исследователей отмечал, что «космическая сила этого образа такова, что земля в целом и населяющие ее твари кажутся ничтожными. Перед ликом такого Христа ни у кого не может остаться никакой надежды на милость и спасение». На хорах этой церкви сохранились фрески седобородых монахов-старцев (столпников), отшельников, добровольно принявших обет отречения. Им чуждо безмятежное счастье, покой, они привыкли подавлять свои чувства и страсти. Их лица отмечены печатью страдания, сомнения и отчаяния. Глубоко посаженные глаза, гордо вскинутые брови, крепко сжатые уголки губ придают лицам особую выразительность и аскетизм.

Вглядитесь в лицо старца Макария Египетского, и вы почувствуете трагизм, затаенную мольбу, скорбь и надежду. Седые волосы, слезящиеся, почти слепые глаза, покрытое морщинами лицо, отчаянный, отрешенный от мирской суеты жест поднятых рук, могучий разворот плеч — все призвано передать былую мощь и твердость духа старца. Некогда он был знаменитым теологом, автором многочисленных богословских «Бесед», а теперь, уединившись от внешнего мира, по-прежнему не находит душевного успокоения.

Оставив яркий след в новгородском искусстве, Феофан Грек расписывал храмы и в Северо-Восточной Руси. Есть предположения, что ему же принадлежали несохранившиеся росписи Успенского собора в Коломне. Композиция «Успение Богоматери»на дошедшей до нас двусторонней иконе «Богоматери Донской», вероятно происходившая из этого собора, по стилю письма во многом напоминает манеру письма Феофана Грека. Следы пребывания прославленного мастера отмечены в Переславле-Залесском и в Москве, где, как свидетельствует летопись, под 1395 г. он расписывал церковь Рождества, а четыре года спустя — Архангельский собор Московского Кремля. В 1405 г. Феофан Грек вместе с Андреем Рублевым и Прохором из Городца принимал участие в росписи Благовещенского собора. К сожалению, большинство работ прославленного мастера не сохранилось.